Статистика
Онлайн всего: 1 Гостей: 1 Пользователей: 0 |
МОЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 11. МОСКВА… МОСКВА…
МОЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 11. МОСКВА… МОСКВА…
Москва встретила меня сдержанно, почти благосклонно, однако, с дороги и в виду печального груза памяти и долгой внутренней неустроенности во мне не задев никаких других чувств, кроме глубокого понимания ее значимости и моей малости. Что привело меня в великую столицу? Только Бог. Незримые силы, дав мне свои причины, в свое время мне однозначно указали сюда, и мысль не пожелала протестовать, хотя и не искала здесь своего конечного пристанища. И не переоценивала я себя, и не была это высоко поднятая планка или дань самомнению и гордыне, и легко бы я устремилась в любой другой русский городок учиться, но была ведома Самим Богом сюда потому, что та, которая должна была заговорить с Богом и Волею Бога передать людям Совершенные Знания, Святые Писания, обязана была побывать в сердце России, ибо, иначе, ее предварительный земной опыт, внутренние переживания и земные награды оказались бы не полными. Теперь я также расцениваю свой приезд в Москву в июне 1974 года, как и Милость Бога, и знаю, что ни один не направляется сюда по своей личной инициативе, какую бы цель он не имел и из какой бы причины не исходил, но только Волею и Планом Отца Небесного. Ибо у Бога очень много заслуженных душ, которые в прошлых рождениях могли быть среди тех, кто собой, своей жизнью защитили Москву, Россию, русский народ и получили право или побывать здесь, или обосноваться, и это надо понимать. По приезду, оставив один чемодан в камере хранения на вокзале, взяв с собой самое необходимое, я направлялась на Ленинские Горы по адресу подготовительных курсов Московского Университета, почему-то чувствуя себя в Москве почти невидимой, а потому благоприятно, ибо теряла саму себя в людском потоке, сливалась с ним и, наслаждаясь метро, отмечала в себе, как все в метро умно устроено, как четки указатели, а потому невозможно растеряться, невозможно почувствовать себя беспомощной и нет необходимости спрашивать у других. Однако, понимание мое о моей невидимости рассеялось тотчас, как я оказалась на улице. Ведомая адресом, я была остановлена раз пять беспокойными мужчинами разного возраста, услужливо предлагающими мне сомнительные услуги, славу или осыпающие комплиментами отнюдь не самого пристойного содержания. Один вызвался снимать меня на Мосфильме, другой сулил фотопробы, третий льстил мне моими глазами, представляясь художником, четвертый предлагал услуги таксиста… Мой чемоданчик, видимо, играл свою роль и за меня представлял меня приезжей из периферии, а потому и предлагали завораживающие сказки, уготованные для новоявленных девиц, ищущих и желающих земного рая, с этим только ступив на столичную землю. Но, благополучно достигнув курсов, я была направлена в общежитие Университета, куда и вселилась. Это было кирпичное четырехэтажное здание, где меня подселили в комнату на первом этаже к студентам пятого курса журфака, которые через недельку уже собирались разъезжаться, а мне предстояло ходить с недели полторы на очное продолжение подготовительный курсов, и далее сдача экзаменов в университет на мехмат первым потоком. Могла ли я думать, что и здесь судьба не пожелает отдохнуть от меня, но снова методично и упрямо будет вести меня странными кругами, выставляя напоказ там, где мне, здраво рассуждая, и тем более в Москве, совсем не должно было быть места. Ну, тихонечко бы себе сдавала вступительные экзамены, готовилась бы, как все. Но нет. Все, все встречи, все переезды, все малейшие события непременно должны были выставлять меня, вновь и вновь подавая мне, таким образом, одну и ту же мысль: так что же это я за такое? На самом деле недолгая журналистская среда, та элита, которой я благоволила в себе, и путь свой также как-то в будущем увязывала с пером, оказалась передо мной так близко своими лучшими представителями, что хотела я или нет, но обязана была еще и здесь почерпнуть для себя свое даже в столь короткое отведенное мне на это время. Но если бы только почерпнуть… Несколько дней я вообще ни с кем не разговаривала, ходила себе на занятия и обратно. Однако, не очень-то мне понравилась эта шумная журналистская компания, ибо наша комната была все время наполнена людьми, философскими размышлениями, планами разных уровней, где никого не заботило, сплю я или нет, занимаюсь я или нет, существую я или нет, но время и место заставили меня как-то и скорее не по своей причине разговориться с девушкой, которая, как мне показалось, была очень самонадеянной, многословной, любопытной, бросающей себя постоянно в глаза другим. Но начатый почти неприветливый разговор, в котором я желала отделаться ничего незначащими фразами, все же состоялся и не по моей инициативе. Вопросы были слишком откровенными и навязчивыми, но… кого же не разговорит практикующий в любое время своей жизни и на любом предмете начинающий журналист. В итоге, я выложила ей (звали ее Марина), хоть и не совсем, всю свою жизнь, то, что и я немного в жизни познала и уже не девушка, ибо так случилось. Видимо в разговоре я успела в чем-то преуспеть, ибо она заметила, что я умна и неплохо говорю, однако сказала, что есть один парень, также студент пятого курса, который любого заткнет за пояс, ибо прекрасно мыслит, аргументирует, лаконичен, превосходно парирует, хорошо владеет речью и идет на красный диплом. Его убедить, его переспорить не удается никому и я однозначно не смогла бы поддержать с ним диалог или выиграть словесный поединок, поскольку легко можно предположить, что, не имея образования, я не имею и нужный кругозор, знания и интеллект. Однако, я сказала, что легко справлюсь с ним в диалоге, в любом споре философского, жизненного порядка, ибо чувствовала в себе столь непреодолимую силу и уверенность, которые меня и не подводили, что абсолютно точно знала, что ему со мной не сравниться. Скоро наш разговор был известен всем и был назначен день нашего поединка.
Вообще, я начинала понимать, с кем бы не говорила, что дорожу диалогами с людьми, что люблю аргументировать, точность высказывания, логичность и последовательность доказательств, убедительность, все основанное на справедливости, всех возможных подходах с разных сторон, непременно основываясь на нравственность, чувствовала, что имею свои четкие понимания, мнения, что могу выразить мысль и выслушать другую сторону, что могу и управлять разговором, направляя в нужное русло или привлекая посмотреть на вещи еще с одной стороны, благоприятной для исхода. Бог как-будто специально смолоду учил и показывал мне, что я могу говорить, что мои мысли, рожденные обстоятельствами и страданиями, не могут кануть, но бережно переливаются в убеждения, убеждения в последовательную речь, а речь ведет к диалогу, присутствие внутренней доброты не противопоставляет, но выводит другую сторону чуть ли не добровольно к соглашению, ибо, имея нравственную основу, речь начинает обладать и могуществом непереубедимости, где уже отходов нет, где другой прижат чуть ли ни к стене. Но и для этого нужен партнер в качествами разумными, не бьющий себя в грудь, не отвергающий, не сдающийся на полпути, не ведомый гордыней, но тоже ищущий истину. Также диалог должен иметь и момент перемирия, момент согласия, момент протянутой руки, если оба с разных сторон подошли к одной истине и разногласий нет. Диалог требует мудрость постоянно, требует любви к тому, кто тебе парирует, требует внутреннюю высоту над любым исходом, как и бесстрашие, как и возможность самой первой протянуть руку, не боясь быть поверженной, если истина восторжествовала и ее можно и нужно принять и утвердить, из чего бы ты изначально не исходила, как и не чувствуя боли поражения. В диалогах сильных я вновь и вновь испытывала чувства странные, непонятные, непередаваемые. В момент разговора в его начале в тебе живет торжество истины. Ты уже чувствуешь свою победу, ибо силы в тебе неземного происхождения, силы и твои и не твои, но упорно появляющиеся и властно овладевают тобой в самом начале. При этом уверенность в себе рождает неописуемый мир и покой. Тебя не может вывести из себя ни одним своим словом говорящий, он не может тебя и прогневать, но рождает улыбку там, где время от времени у него проскальзывает грубая логическая ошибка, основанная или на невежестве, или на несобранности, или на слабых и размытых убеждениях. То и дело приходится автора высказывания возвращать как бы к исходной точке, указывать его отход от главной мысли, указывать на потерю логики, на противоречивость, его собственными словами загоняя в тупик и начиная разматывать по новой клубок предмета спора, вновь подводя к основной идее его и своей и ища точки соприкосновения или напрочь их отметая, как не имеющие ничего общего изначально. Сколько раз мне виделось, что суть разговора, уклоняясь, рождает столь ценные новые ветви для разговора, которые никак не хочется отпустить, но, почуяв это, твой оппонент, желая объять необъятное одним махом, уже пускается на новые доказательства, уводя мысль в страну для себя обетованную, и так запутывая себя старательно, как и меня, и только успеваешь вовремя придерживать поводья спора, дабы определиться хотя бы в одном. А сколько неточных изначальных предложений, которые берутся за фундамент, который на самом деле изначально достаточно зыбкий, и строятся уже целые башни, которым бы надо было рухнуть, но убедить, что эти башни эйфелевы почти невероятно, ибо эта основа слишком еще прочная в сознании, пока стоящем на своих незыблемых ошибках, которые убрать может время и время. Но в момент разговора Бог вводил в меня в состояние крайней сосредоточенности. Я видела, что в этот момент входишь в себя и откуда-то изнутри, из моего ума, из скрытых в обычном состоянии глубин поднимаются мысли, как только я вникла в суть вопроса или предложения, несущего в себе потребность моего ответа. Именно оттуда извлекаются легко и необычным путем именно мои убеждения, но оформленные в веские , четкие, однозначные слова и предложения, никогда не банальные, высоконравственные и идут из меня спокойно и строго, с полным контролем всего диалога, где я вновь и вновь погружаюсь в себя за ответом и счастливо, и скоро его нахожу, на самом деле только присутствуя при его рождении, ибо все происходит при мне и без меня. Процесс разговора становится больным для моего собеседника уже через несколько минут, и здесь я иногда иду на фору, на некоторые незначительные уступки там, где это возможно, позволяя ему базироваться на ошибочном понимании и далее вновь, констатируя его предложение, нахожу изъяны и поднимаю их наверх с тем, чтобы тотчас аргументировать в защиту все же истины. Однако, имея внутреннее бесстрашие к любому разговору философского порядка, не требующего особых знаний, тем более научных, я замечала, что в этот период я нахожусь в состоянии некоего экстаза, состояния, где говорю я и не я, где я буквально успеваю отправлять из себя слова и предложения наверх, не смея их придержать, изменить, закончить, закруглить. Пока весь разговор не был исчерпан, пока все необходимое не было сказано, и я, и мой аппонент находились в некотором обоюдном напряжении, где я уже начинала порою молить Бога в себе как-то закруглиться, выйти из разговора, ибо уже все сказала и нечего было добавить. Тем более, что и во время разговора и после у меня открывалась сильная головная боль, стучало в висках, я чувствовала непередаваемую слабость и начинала искать уединения, доподлинно в который раз убедившись, что могу говорить и что этим не могу привлекаться особо, также видела, что разговор идет как бы через меня, что я в нем едва участвую, что все в нем мое, но некоторые силы во мне этот разговор и начинают и заканчивают, ставя меня как в известность о том, что было сказано и что в итоге извлечено. Вообще, на разговоры такого порядка я шла не очень охотно, ибо давно уже поняла для себя, что чаще всего в таких разговорах диалог превращается в монолог и за мною порою не угнаться, ибо и не возможно проследить четко мою мысль и ей вовремя и в нужном направлении парировать. На самом деле, я все же разговором редко выходила во вне, ибо мое внутреннее я вновь и вновь напоминало, что это не то и неизменно зазывало домой, внутрь себя, дабы я себя не растеривала, не больно увлекалась игрой слов и радостью таких материальных побед, дабы словами я не мельчила вещи, подменяя деяния самоудовлетворением, понимая, что результат всего диалога есть никакая пища для ума и так она не берется и не зарабатывается, но только опытом жизни. А пока это все лишь небольшой обзор своих возможностей, за которые не следует требовать плату в виде похвал. Только заговорив с Богом, я поняла, что Бог может Сам говорить в человеке. И красивая речь и грубая, и ученая, и религиозная – все в каждом идет и проявляется с Богом. Нет заслуги в этом человека, но и просто так Бог не дарит речь правильную или убедительную, но исходит из качеств, знаний, опыта, культуры, менталитета, религиозности и уровня духовной ступени. Никогда человек, открывая рот, не знает, в какую степь заведет его речь, какие аргументы Бог пришлет на память, на чьей стороне в споре будет стоять, т.е. кому даст быть убедительным, а кому, увы. Однако, не всегда правильно мыслящий у Бога есть победитель диалога или спора, ибо через речь Бог поднимает и существа слабые, боящиеся речи, не имеющие опыта, знаний, лучших убеждений. Чтобы их в себе утвердить, открыть врата речи, Бог иногда делает их победителями, подсказывает изнутри по разным вопросам те аргументы, которые заставляют к ним прислушаться, а потому помочь, а потому и следовать их опыту и т.д. Но я не знала в себе источник своей речи, которую также надлежало растить, как и меня. А также, чтобы я речи не боялась, Бог устраивал иногда для меня такие беседы чуть ли не с детства, где я получала свои лавры, утверждалась, получила бесстрашие говорить и поняла себя умеющей говорить и убеждать. Именно в таком уверенном в себе состоянии я и была, когда встал вопрос о том, чтобы состязаться в речи, а то и положить на лопатки того, кто был всегда в своих кругах в этом направлении на недосягаемой высоте. А потому в назначенный день в нашей комнате собрались человек семь-восемь пятикурсников с тем, чтобы следить за означенным диалогом, дабы выявить успешного и тем закруглить эту тему. Мы сели за столом напротив друг друга, другие, в основном ребята стояли рядом. Тема диалога была тотчас найдена. Максим, так звали будущего журналиста, кажется, в ней чувствовал себя не плохо.
- Я знаю, что ты не так давно училась в Горьковском университете, потом бросила… Теперь поступаешь снова. Поэтому я хотел бы спросить, что для тебя было определяющим, когда ты бросала учиться…
- Вообще, лучше в таком разговоре не переходить на личности, но каждый имеет право опираться на свой опыт.
- В таком случае, почему человек, по каким основным для него причинам бросает ВУЗ? Можно ли по отдельным причинам установить некую цепочку, формулу, определяющую в совокупности все причины которые мешают учиться с тем, чтобы этот процесс контролировать, помогая каждому в выборе вуза определиться до поступления, дабы избежать ошибок.
- А Вы-то как сами думаете?
- Я думаю, что да и это однозначно. Необходимо начать с индивидуального анкетирования.
- А я думаю, что нет.
- Но, не только анкетирования. Существует масса всевозможных параметров, определяющих человеческий индивид, необходимых, чтобы дать достаточно полное представление о человеке и его возможностях. Психические, физиологические, интеллектуальные, умственные…, по которым можно создать о каждом достаточно полное и грамотное представление, некую картину его возможностей индивидуальных, из которых человеку можно дать многие рекомендации, в некоторых случаях даже запрещающие заниматься той или иной деятельностью, таким образом поставив самого человека в условия приближенные к безошибочному выбору и для общества будут решены многие вопросы, ибо каждый будет поставлен на свое место, где и будет приносить обществу абсолютную выгоду.
- Я хотела бы знать вначале одно: вы только что изобрели эту философию, или уже бьетесь над ней?
- Я просто абсолютно точно знаю, что это окно в будущее, это рано или поздно, но не обойти человечеству. Здесь много знаний не надо, чтобы согласиться или опровергнуть.
Биться я над ней не могу, но только предполагать этот путь в будущем, и стою на том, что он неотвратим и должен быть решен не мною, а теми, кто вплотную заинтересован в развитии государства и человека, как индивида.
- Я снова повторяю, что нет, никак. Если я не первая, кого Вы посвящаете в свои понимания, то Вы уже должны были встретить сопротивление многих, ибо очень многое не учитываете. Вы заинтересованы в развитии человека. Проще людей сортировать по весу, росту, цвету глаз или волос. Но речь идет о человеке, который никак не вмещается даже в сотни ваших параметров, которые по вашему пониманию выгодно для всех сузят его путь, угодив и государству и тем, у кого он мог быть на пути, и самому себе. Это подходящая теория для писателя фантаста. На практике человек неизмерим. Невозможно сказать, что он может проявлять себя в строго ограниченных пределах, что он поступит так или иначе от сих до сих. Это относится ко всему в человеке. К его мысли, к его здоровью, которое тоже, к слову сказать, подвержено изменению. А возрастные перемены, а роль опыта, а примеры близких, а влияние искусства, литературы, истории, места, времени, современных событий, социального положения, что в каждом преломляется с разной скоростью с разными результатами? Или вы в течение всей его жизни будете ходить за человеком с линеечкой и подсказывать на что теперь он годен, а где ему просто заказано быть. Вы хотели бы , чтобы это было с вами? С вашими детьми? Вы хотели бы, чтобы сегодня, в одном преуспев, вы завтра это же потеряли, потому что где-то прибор зашкалил и выдал неподходящие параметры. Или вы думаете, что все в этом направлении обязано работать слажено, бесперебойно. Это самые слабые аргументы не в пользу такого предложения…
- Но весь цивилизованный мир должен быть предсказуемым там, где человек может применить знания, достижения современной науки и технический прогресс. Ведь, за счет чего развивается Государство? Да, это природные ресурсы. Да, это климатические условия. Да, это географическое положение. Да, это международные связи. Да, это политика, экономика. Да, это наука, искусство, культура… Но главное Богатство государства – это люди, как в первую очередь труженики. С этим ты можешь согласиться? Ведь, конкретно, по большому счету это прежде всего люди, человеческий фактор.
- Да. Но это не то да, которое идет в защиту вашей теории.
- Мне пока и этого достаточно. Идем дальше. Если человек, его труд есть основа основ, то и будем смотреть на человека в труде.
-Должна перебить, ибо Вы готовы на этом строить дальнейшие рассуждения, но подменив одно другим, с тем, с чем я не согласна. Человек и человек в труде – две разные вещи. Вы сейчас будете убеждать меня в целесообразности всеми путями подбирать человека к определенному труду по его внутренним и может внешним параметрам, однако, отметя в сторону, что имеете дело не с человеком в труде всегда, а с просто человеком, который вмещает в себя человека в труде, является более сложным объектом для понимания. А поэтому я бы сказала, что для государства более важен не человек в труде, а прежде всего человек, поскольку государство имеет дело прежде всего с человеком, каждый раз конкретным человеком…
- Хорошо, я могу согласиться, что государство имеет дело с человеком. Пусть так. Но из всего, что может для государства дать человек – это все же труд. Все остальное идет для самого человека, работает на его семью, детей, его собственное развитие, на его долги, обязанности… Но трудящийся человек конкретно привносит своим трудом в копилку государства и тем его укрепляет и защищает. Вот эта часть человека существенна, чтобы ты там не говорила. И коэффициент этого трудового участия и помощи и защиты государству можно повысить, о чем я уже говорил, направив сюда науку по изучению человека и его возможностей…
- Все так, да не так. Желая вычленить из человека вообще человека труда и этого человека труда максимально приложить к потребностям насущным государства, вы, однако, вычленяя, роботизируя человека, применяя его все силы для узкого и однозначного проявления в труде с максимальной выгодой, забываете, что будете работать в таком процессе вычленения все же с человеком, изначально первичным по отношению к человеку труда. А человек, как биологическое, психическое разумное существо имеет свойство развиваться, изменяться, приспосабливаться, мыслить, выбирать, меняться с возрастом и событиями. И то, что вы наложите на человека сегодня, завтра придется отменить. И потом, взяв на себя функции указывать каждому человеку место его работы, не захочется ли вам указывать каждому, где ему учиться, сколько иметь детей, когда каждому индивидуально прекращать трудовую деятельность… Ведь все это сказывается на развитии общества и его благосостоянии…
- Но, я бы не стал так утрировать, хотя и здесь есть рациональное зерно. Почему бы научными средствами и не контролировать и эти события в жизни каждого… Я не вижу здесь вреда для человека. Чем плохо, если ты конкретно знаешь свои возможности, что плохого в том, если государство будет точно знать, кто, где и какую пользу может ему принести?
- А не будет ли государство слишком озадачено, беря на себя жизнь и заботы и проблемы каждого? Даже если не считать возможные катаклизмы, неблагоприятные внешние политические межгосударственные отношения или погодные перепады, то уже в таких условиях такая система управления- надзора будет терпеть многие непредвиденности или просто крах тут и там. Не успевать будешь обновлять свои параметры. К тому же так привыкшее мыслить и управлять своими народами государство не вовлечет ли себя в бумажную кабалу, где дел других нет, как каждому своему жителю строчить предписания. А что при этом скажут сами люди?
- Государство не будет озадачено. Это станет нормой жизни, законом жизни, это будет от каждого именно по способностям. Тогда скажите мне, как, каким образом можно сделать жизнь на земле лучше? Вне труда я не вижу пути.
- Вне труда никто не видит пути. Здесь дело в другом. В науках. В законах. В честности. В свободе человека выбирать. А его ошибки всегда в этом направлении исправимы.
- Это все – слова, это – не конкретные слова, они не дают ответ на сегодняшний или зпвтрашний день.
- Никакие слова, сказанные нами теперь не сдвинут с места ни вашу теорию, ни ваши пожелания, поскольку это так не делается. На это есть история, на это есть общечеловеческий опыт, на это должны быть и предпосылки.
-А каждый из нас, конкретно?
- А каждый из нас в данный период не находится в той точке исторического развития и событий, которые бы потребовали от нас сиеминутного великого дела, ибо оно из пальца не берется, но каждый поставлен перед более скромными задачами перед лицом государства, это та задача, которую каждый видит конкретно для себя, учеба, работа, семья, любовь, дети, и все другое, пока сами обстоятельства и события не привнесут в это свои дополнения. А ждать… Никому не придется, поскольку как только заканчивается этот разговор, начинается другой, ибо у судьбы пустых пятен в судьбах нет, все заполняется и наполняется непрерывно… |
| Категория: Повести | Произведение добавлено: tulasi_07 (25.12.2011)
|
| Просмотров: 24
| Рейтинг: 0.0/0 |
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ] |
 |
